Вот чего терпеть не могу, так это когда не по инструкции. А самое ужасное – когда инструкции и нет вовсе.

 

Это я не сам о себе понял, это моя бывшая жена так сказала, когда вещи собирала. Я ей говорю: да что тебя не устраивает, скажи толком?! Я тебя не обижаю. Квартира, машина, телек – все как у людей. Цветы на праздники. Чего ещё надо? Дай список – выполню.

​

Вот тогда и вывалила на меня, что я только и способен инструкции исполнять. А у самого ни ума, ни фантазии. И жить ей со мной скучно.

​

Так-то!

​

Я и спорить не стал. Помог чемодан до лифта донести.

​

Ну, не люблю, когда непонятно, что и как делать. Машину водить, мебель собирать, дом красить – на все есть свой порядок. Вот эти дела по мне. Может, потому и начал заборы ставить. Нравится мне это – прямые линии, прямые углы. Разве что сам забор в завитушках бывает. А на мой взгляд, чем меньше их, тем лучше.

 

​

​

Но сегодня случай такой вышел. Уж не знаю, как и начать. Мне эта тётка сразу не понравилась. Свитерок в цветочек, волосы кудрявые и то тут, то там торчат из вроде бы строгой прически. Даже очки сидят на носу как-то несерьёзно. А ещё директриса школы.

​

– Ну я вас очень прошу… Как вас зовут?

​

– Пётр Михайлович.

​

– Пожалуйста, Пётр Михалыч, не трогайте это дерево. Сдвиньте свой забор чуть-чуть хоть в сторону улицы, хоть в сторону школы.

​

– Вы, – спрашиваю, – с математикой дружите? Если я на двадцать сантиметров сдвину забор длиной в сто метров, то изменю площадь на двадцать квадратных метров. Это шутки, по-вашему? Подсудное дело! Срубим это дерево – новое посадите.

​

– Это не просто дерево, – аж руки сложила умоляюще, – это памятник! Каждый год выпускники сажают одно дерево. Потом ухаживают, заодно учителей проведывают, друг с другом встречаются.

​

Попинал дерево ботинком.

​

– Знаю я. Сам в этой школе учился.

​

Директриса аж встрепенулась:

​

– А в каком году закончили? Какое дерево ваш класс сажал?

​

Посмотрел вдоль ряда деревьев, плечами пожал.

​

– Это если я семидесятого года, то… выходит, в восемьдесят седьмом. А уж какое из них наше… Первый год я, да, приходил. Сказали, что надо, значит, надо. Заборчик вокруг него сам смастерил…

​

Тут я понял, что очень уж завспоминался, и осекся. А она так смотрит сквозь свои стёклышки, и видно, как морщинки вокруг глаз лучиками разлетаются.

​

– Пётр Михайлович… Погодите-ка… А фамилия ваша не Соколов?

​

– Орлов, – говорю.

​

И сам уже чувствую, что видел ее раньше.

​

– А я Оля Мороз. Была. Сейчас уже Ольга Михайловна Краснова, – и сняла очки.

 

​

​

В детстве она их не носила. И кудряшки её вечно антеннами торчали. Рука так и тянулась их дернуть. И почему-то она никогда на это не обижалась. Только смеялась так, что вокруг глаз собирались морщинки.

 

​

​

Одним словом, я, конечно, понимаю, что инструкцию нарушил. И пойму, если уволите или там штраф какой придется заплатить. Только… я вас очень прошу, пусть уж забор так и останется – с выгибом вокруг того дерева. Это ведь не просто дерево – это памятник. Кто-то на него посмотрит и вспомнит такое, от чего жить снова захочется. У кого-то, может, фантазия заработает и ум появится.