***

 

Шатер казался слишком просторным для двоих. Но таково было условие переговоров – только двое. С глазу на глаз.

 

Айнар не скрывала ненависти к стоящему напротив царю Мореславу. Голубые глаза, белая кожа, по-паучьи тонкие пальцы – не мужчина! Как этот мальчик одолел ее могучего Карата? Вот кто был воплощением силы. Широкоплечий и высокий, закаленный походной жизнью. Глаза чернее угля, и лишь в глубине порой пробегают красные всполохи. Сила огня верно служила ему в годы мира и войны. Чем же одолел Карата царь народа воды? Неужто вода победила огонь?

 

А впрочем, все равно. Айнар нащупала скрытую в складках платья рукоять кинжала.

 

Мореслав плавно двинулся навстречу, не спуская с Айнар водянистых глаз. И так же плавно потекла его речь:

 

– Королева, я пришел, чтобы говорить о мире между нашими народами.

 

Айнар не выдержала напряжения – рука ее метнулась к кинжалу, а кинжал – к горлу царя.

 

Мореслав даже не вздрогнул – лишь коротким движением ладони отбил удар, а затем сжал запястья Айнар, притянув ее к себе.

 

«Вот и смерть!» – с отчаянием и радостью подумала королева.

 

– Ты сгоришь в огне ненависти моего народа! – выкрикнула Айнар, уверенная, что это последние слова в ее жизни.

 

Но Мореслав отрицательно качнул головой и повторил:

 

– Я пришел говорить о мире.

 

«Неужели не убьет?! Значит, настолько боится! Слабак!»

 

Мореслав отпустил Айнар. Нет, страха в его глазах не было. Королева огня ощутила тоску и усталость, но нашла в себе силы не показать их врагу. Ей по-прежнему нужно защитить свой народ.

 

Вспомнив напутствия Терена, она сказала так твердо, как могла:

 

– Уведи народ воды до заката, и мы оставим вас в живых.

 

– Мы не можем уйти, королева. Нас преследует море. Оно затопило земли, где мы жили раньше.

 

– А за нами идет засуха. И все же мы пришли к этой реке первыми.

 

– Мы бы не стали теснить вас, если бы могли уйти вниз или вверх по течению. Но вы первые начали убивать нас.

 

– Нужно было ждать, пока это сделаете вы?!

 

– Нужно было поговорить.

 

– С народом воды?! Ты, видно, повредился умом, царь.

 

Казалось, терпение Мореслава дало трещину.

 

– Сколько жизней уже забрала война?! – горячо воскликнул он. – Сколько женщин стали вдовами, а дети сиротами?! Нам не разойтись, а значит, будем стоять, пока не истребим друг друга. Ты этого хочешь, королева?

 

Айнар надолго задумалась. В словах этого бледного царька была доля истины. Да что там – он был прав. В первые дни войны казалось, что одно усилие – и народ воды будет сожжен и изгнан. Но прошли месяцы, а сопротивление их не ослабело. И белые одежды первых вдов войны уже посерели от времени. Но мир?! На за что!

 

«Как мне быть, Карат?!» – мысленно воззвала к мужу Айнар. Тишина. Она одна – и вся тяжесть выбора лежит на ее плечах.

 

– Я ненавижу тебя, царь: ты лишил меня мужа. И у каждой вдовы народа огня есть личный враг среди мужчин воды.

 

– Это справедливо и для вдов воды. Мы все потеряли кого-то. Но чтобы не потерять всех, нужно прекратить войну. Мы не станем друг другу добрыми соседями, но зато останемся живы.

 

Королева прикрыла глаза, представляя это будущее.

 

– Нет, царь: страх и ненависть в конце концов приведут нас к новой войне.

 

– Иного выхода нет. Мы не станем вашими рабами, а вы не покоритесь нам, так ведь? И потому нам нужен мир.

 

Айнар напряженно думала. Представляла, как бы ответил Карат. Как бы ответили Тарр и Терен и даже старуха Марра. Как было хорошо, когда все в ее жизни и жизни народа решал Карат! Как тяжела власть! Огонь и вода не смогут ужиться рядом. Должен остаться только один народ. Один… Айнар начала бить сильная дрожь. Украшения на груди тихонько зазвенели. Ах, как жаль, что она не убила царя воды! Как сложно будет озвучить свое решение!

 

– Мы должны объединиться.

 

– Ты хочешь отдать мне власть над своим народом или забрать мою? – усмехнулся Мореслав.

 

– Мы разделим власть. И ложе. Наш сын станет первым истинным царем народа огненной воды.

 

Айнар перестала дрожать. Ее выбор сделан. Примет ли его царь?

 

Мореслав шагнул вперед, заглянул в глаза с пытливым вниманием. Голубая радужка его глаз закружилась водоворотом, и Айнар ощутила, что под этим взглядом не сможет сказать ни слова неправды.

 

– В чем подвох, королева? Хочешь убить меня в ночь после свадьбы?

 

Айнар протянула ладонь к свече, опустила на пламя:

 

– Клянусь: став твоей женой, не замыслю дурного против тебя и народа воды.

 

В воздухе поплыл запах горелой кожи, и Мореслав резко оттолкнул от свечи руку Айнар. Сжал ее ладонь в своих, и она ощутила влажную прохладу. Раскрыв ладони, Мореслав нежно погладил оставшийся от ожога шрам. Айнар сдержалась, не отняла руку.

 

– Если я прощу убийцу моего мужа, то и другие женщины не посмеют роптать. И воины огня примут мое решение. Если потребуется, каждый принесет клятву на огне. А чем ты обезопасишь мой народ?

 

– У народа воды тоже есть нерушимые клятвы, – ответил Мореслав и, помолчав, добавил: – Я принимаю твой выбор, Айнар.

 

«Прости, Карат. Я не смогла отомстить. Но я сохраню народ огня. Я буду последней вдовой этой войны».

​

​